Глава 32. Лучше смерть в борьбе, чем жизнь в неволе

Долгие, томительные часы простаивали мы на морозе у ворот милиции, ждя, пока, в конце концов, полицейские соизволят принять продукты. Обращались они с нами грубо: избивали прикладами, выталкивали со двора на улицу. Нередко мы лицезрели, как во двор въезжали подводы с награбленным у населения хорошем и полицейские, побросав дела, накидывались на добычу Глава 32. Лучше смерть в борьбе, чем жизнь в неволе. При всем этом они ссорились и даже дрались. В таких случаях появлялись начальник милиции Соликовский и его ассистент Захаров. Они отбирали для себя наилучшие вещи, а другие кидали полицейским, как собакам кости.

Если длительно не воспринимали передач, ожидающие с издевкой гласили:

- Видно, снова из-за добра грызутся Глава 32. Лучше смерть в борьбе, чем жизнь в неволе. Из всего, что мы приносили детям, только самая малая доля доходила до их. Полицейские бесцеремонно забирали для себя продукты и теплые вещи. На наши протесты они нагло отвечали:

- Нехай будут довольны тем, что им дают. Нам тоже жить охота.

В записке, которую Боре удалось передать с пустой посудой, он писал Глава 32. Лучше смерть в борьбе, чем жизнь в неволе:

«Не волнуйтесь, мои дорогие папа и мать. Правда, нас всегда вызывают на допросы, но ничего небезопасного нет. Вот только прошу вас приносить побольше хлеба и, если может быть, то и табака».

Боря старался успокоить нас и умалчивал о тех муках и надругательствах, которые ему пришлось перенести. Но мы узнали о Глава 32. Лучше смерть в борьбе, чем жизнь в неволе их...

В один из январских дней мы длительно стояли у закрытых ворот, поджидая, когда выйдет полицейский и возьмет у нас передачу. Мороз был до 30 градусов, ветер обжигал лицо, ботинки примерзали к мостовой. Продрогшие насквозь, мы от нетерпения стучали, напоминая о для себя. В конце концов вышел полицейский и Глава 32. Лучше смерть в борьбе, чем жизнь в неволе, злостно усмехнувшись, произнес:

- Чего стучите? Не перед едой им сейчас. Без сознания лежат.

Ох, нелегко нам было слышать эти жуткие слова! Но страшнее всего было то, что полицейский гласил правду. В этом мы удостоверились на другой денек.

Таисии Павловне, мамы Жени Шепелева, повелели пройти в глубь кутузки. Чего только Глава 32. Лучше смерть в борьбе, чем жизнь в неволе мы не передумали, дожидаясь ее! Через час ее вытолкнули на улицу бледноватую, избитую. Оправившись мало, она, глотая слезы, стала говорить:

- Ввели меня в комнату. Ринулся ко мне германец с нагайкой в руках, сует в лицо записку Супруге и кричит: «Кто разрешайт? Уничтожить нужно... Твой отпрыск партизан». Стукнул меня нагайкой по спине Глава 32. Лучше смерть в борьбе, чем жизнь в неволе. Желал и по лицу, да я рукою прикрылась. Позже германец сел за стол и мне тоже повелел сесть. Смотрю, у стола стоит их переводчик, продажная шкура - Шурка Рейбанд. Его-то я ранее и не приметила. Шурка гласит: «Ты должна поведать всю правду о отпрыску, о партизанах, где Глава 32. Лучше смерть в борьбе, чем жизнь в неволе они находятся, их фамилии. Если будешь молчать, худо будет и для тебя, и отпрыску твоему».

Ну что я могла им сказать? Говорю, ничего я не знаю, никаких партизан сроду не лицезрела. Германец еще пару раз нагайкой стукнул, а позже вот вытолкал. Животные они! Если с нами так, то Глава 32. Лучше смерть в борьбе, чем жизнь в неволе что они с нашими-то делают!

В один прекрасный момент к нам вышел сам начальник милиции Соликовский. Большущего роста, жирный, с заплывшими, как у свиньи, глазками, с нагайкой в руках, нахальный и уверенный в себе, он был отвратен.

Презрительно выслушав жалобы матерей о том, что теплые вещи нередко не Глава 32. Лучше смерть в борьбе, чем жизнь в неволе доходят до арестованных, Соликовский визгливым голосом заорал:

- Ничего не принимать!.. Щенки большевистские, партизаны. Им не теплые вещи, а лед в камеры. - И, повернувшись к Бондаревой, набросился на нее: - Это твоя дочь отдала свою косынку вывесить заместо флага? Ишь, какая героиня! Сейчас ей холодно? Ой, ой!.. Биться с нами захотели? Молокососы! Придется Глава 32. Лучше смерть в борьбе, чем жизнь в неволе самим головой поплатиться. - Он злостно щелкнул нагайкой и ушел.

Натолкнувшись на стальное упорство арестованных молодогвардейцев, палачи подвергли их неописуемым пыткам и истязаниям. Нашим детям загоняли под ногти иголки, выжигали раскаленным железом на спине и животике пятиконечную звезду, выламывали кости, отрезали груди у женщин, выкалывали глаза.

Тяжело гласить об этом Глава 32. Лучше смерть в борьбе, чем жизнь в неволе мне, мамы. Но пусть все знают, какими изуверами были те, кто пытал наших дорогих деток, и какими стойкими оказались комсомольцы-подпольщики. Молодогвардейцы сдержали клятву и в ужасных фашистских застенках, измученные и обессиленные, ни одним словом, ни одним жестом не нарушили ее. «Лучше погибель в борьбе, чем жизнь в неволе!» - писали Глава 32. Лучше смерть в борьбе, чем жизнь в неволе они в собственной первой листовке, и сами пошли на погибель, но не покорились.

А потерявшие человечий вид прислужники фашистов не преминули поживиться на собственных жертвах. На 2-ой денек после ареста Анатолия Таисия Прокофьевна увидела пальто отпрыска на одном из полицейских. На другом я выяснила пальто Бориса.

Томные деньки, которые Глава 32. Лучше смерть в борьбе, чем жизнь в неволе нельзя обрисовать словами, полные волнения за судьбу собственных малышей, переживали мы. Не зная, что сделать для облегчения их участи, мы к тому же и бессильны были что-либо сделать. Таисия Прокофьевна, мама Анатолия, узнав, что в милиции работает следователем ее земляк, решила пойти к нему домой - выяснить, что ждет Глава 32. Лучше смерть в борьбе, чем жизнь в неволе наших малышей. Но он не пожелал с ней говорить, раскричался:

- Куда ты смотрела? Не лицезрела, где отпрыск теряется! Может, еще скажешь, не знала, что он партизан? Сама сейчас и расхлебывай. Только несдобровать им!

Мы понимали, что только взяткой можем достигнуть хоть слова о наших детях. Каждый денек по Глава 32. Лучше смерть в борьбе, чем жизнь в неволе дороге в полицию я проходила мимо дома, в каком жила знакомая Бориса. У нее на квартире поселился полицейский, и, чтоб выпытать некие сведения о Борисе, она каждый денек приносила полицейскому сметану, молоко. Ей удалось выяснить, что Борис посиживает в малеханькой прохладной камере, разбитой на две части. Во 2-ой Глава 32. Лучше смерть в борьбе, чем жизнь в неволе половине находился арестованный коммунист Лютиков. Она отлично знала Лютикова и старалась устроить передачи ему и Борису. Полицейский охотно брал продукты, табак, теплые вещи. Но доходили ли они до их - мы так и не знаем.

С каждым деньком артиллерийский рокот слышался все поближе. Все почаще появлялись над Краснодоном самолеты с красноватыми звездами Глава 32. Лучше смерть в борьбе, чем жизнь в неволе на крыльях. Они бомбардировали германские эшелоны, склады, жд пути.

Чувствуя приближающийся час расплаты, немцы без разбора хватали юношей и женщин и кидали их в кутузку. Больше матерей приходило по утрам к зданию милиции.

Шестнадцатого января 1943 года я совершенно уже собралась было идти в кутузку, как вдруг в комнату Глава 32. Лучше смерть в борьбе, чем жизнь в неволе ввалились двое полицейских. Они принялись ворошить наши вещи: разбросали постели, вспороли матрацы, перетрясли чемоданы, забрали все, что им приглянулось, и ушли. Какой-то из них, с отекшей физиономией запивохи и шрамом на правой щеке, кинул мне с порога:

- Ну и отпрыск у вас! - и, дико вытаращив глаза, скрипнул зубами Глава 32. Лучше смерть в борьбе, чем жизнь в неволе.

Чуть закрылась за ними дверь, как ко мне прибежала встревоженная мама Толи Попова. Оказывается, и у их шарили полицейские. Почувствовав что-то недоброе, мы взяли, корзины с продуктами и поторопились в полицию. По дороге я забежала в знакомый дом и по серьезным горестным лицам сообразила, что случилось Глава 32. Лучше смерть в борьбе, чем жизнь в неволе неисправимое. Не сдержав рыданий, женщина ринулась ко мне и, прижимаясь влажной щекой, с трудом выдохнула жуткие слова:

- Бори уже нет...

В очах у меня потемнело. Привалившись плечом к стенке, я чуть удержалась на ногах. «Нет? Моего отпрыска?.. Моего Бори?.. Что с ним сделали?» И вдруг страстное желание узреть его Глава 32. Лучше смерть в борьбе, чем жизнь в неволе хоть мертвого захлестнуло меня. Я оттолкнулась от стенки и, не помня себя, понеслась в полицию.

Там у закрытых ворот толпились дамы. Передач не воспринимали. На стенке белела какая-то бумажка. К ней подходили мамы, читали, что там написано и с плачем отходили. Как будто в тумане, подошла и я. «Список Глава 32. Лучше смерть в борьбе, чем жизнь в неволе отправленных в Ворошиловград», - прочла расплывающиеся буковкы. Далее шли фамилии.

«Борис Главан...»

- Сыночек мой!..- только и произнесла я и, чтоб не свалиться, придержалась за стенку.

Не помню, как шла домой, не помню, как вошла в комнату, ничего не помню... Когда я открыла дверь, и супруг увидел у меня в Глава 32. Лучше смерть в борьбе, чем жизнь в неволе руках нетронутую плетенку с продуктами, он все сообразил.

Потрясенная горем, я двигалась как во сне. Я ничего не лицезрела, я ни о чем же не задумывалась... «Боря! Боря! Сыночек! Что они с тобой сделали?! - только и было у меня в голове. Вдруг мы услышали плач в примыкающем доме. Тогда и я припомнила Глава 32. Лучше смерть в борьбе, чем жизнь в неволе, что в роковом перечне, вывешенном на здании милиции, рядом с именованием Бориса стояли имена его боевых друзей - Толи Попова и Жени Шепелева.

Меня невольно потянуло к Поповым. Супруг, не отпускавший никуда меня одну, пошел со мной. Но не успели мы войти в дом Поповых, как раздался стук, и Глава 32. Лучше смерть в борьбе, чем жизнь в неволе в комнату ввалились два полицейских.

- Что за сборище? Разойдитесь! - заорал какой-то из них. - Ваши документы, - обратился он к супругу. - А ты - вон отсюда! - прикрикнул он на меня и вытолкнул за дверь.

Из дома прибежала за мной племянница.

- Тетя Зина, снова полицейские за вещами пришли, - встревожено произнесла она.

- Что Глава 32. Лучше смерть в борьбе, чем жизнь в неволе вам еще необходимо? - в отчаянии спросила я орудовавших в комнате полицейских.

- Это не нам... Это вашему отпрыску необходимо, - осклабившись, ответил какой-то из них. - Его в Германию посылают... И вот ожидают одежонку в Ворошиловграде.

- Почему же нам об этом не произнесли?

- Начальству виднее, - усмехнулся он. Скоро мы узнали, что вся Глава 32. Лучше смерть в борьбе, чем жизнь в неволе эта история с отправкой наших малышей в Германию была ложью, выдуманной для того, чтоб замести следы злодеяний и оправдать грабежи, которые совершали полицейские.

Поздно вечерком шестнадцатого января к нам постучала знакомая Бориса.

- Вы понимаете, - начала она через слезы, - мой постоялец, полицейский, что живет у меня, пришел Глава 32. Лучше смерть в борьбе, чем жизнь в неволе домой сейчас ночкой вдребезги опьяненный. Подходит ко мне и спрашивает: «Хочешь, новость скажу?.. Только смотри, не проболтайся, а то худо будет...». Усмехнулся и прищелкнул пальцами: «Ну итак вот... вашего Бориса и всех этих молокососов, как их там... молодогвардейцев, вчера на тот свет выслали... Живыми в шахту скинули...».

- Сыночек! - горячая боль пронзила Глава 32. Лучше смерть в борьбе, чем жизнь в неволе мне сердечко.

Казалось, оно не выдержит, остановится... Огромное материнское горе, горе мамы, у которой палачи отняли отпрыска, впитало меня, завладело моими идеями и эмоциями. Я растеряла всякий энтузиазм к жизни. Все стало безразличным, ненадобным. Только одно желание цепко жило во мне узреть отпрыска. Мертвого, изувеченного, лишь бы Глава 32. Лучше смерть в борьбе, чем жизнь в неволе узреть... Больше мне ничего не было необходимо. Но подобраться к шахте № 5, куда скинули казненных молодогвардейцев, нам не удавалось: она охранялась полицейскими.

Позже мы узнали от 1-го парня, который тоже был посажен в то время в кутузку, о последнем деньке молодогвардейцев. Пятнадцатого января вечерком нашим истерзанным детям объявили, что их вышлют в Глава 32. Лучше смерть в борьбе, чем жизнь в неволе Германию. Но когда во дворе кутузки появилась грузовая автомашина с опьяненными полицейскими, молодогвардейцы сообразили, что наступил их смертный час. Ульяна Громова азбукой Морзе передала во все камеры последний приказ штаба:

«Последний приказ... Нас поведут на казнь по улицам городка.... Мы будем петь возлюбленную песню Ильича».

В морозную январскую ночь шли Глава 32. Лучше смерть в борьбе, чем жизнь в неволе по Краснодону германские машины с обреченными на погибель, но непокоренными молодогвардейцами. В прозрачном студеном воздухе величаво и жутко звучало:

Замучен тяжеленной неволей,

Ты славною гибелью почил.,

В борьбе за народное дело

Ты голову честно сложил...


glava-34-poryadok-obrasheniya-i-proizvodstvo-uchebnik-dlya-vuzov-material-podgotovlen-s-ispolzovaniem-pravovih-aktov.html
glava-34-ramayani.html
glava-34-slushajte-i-slushajte-vnimatelno.html